«Цивилизованного бизнеса в Казахстане нет»

Имя профессора Майдана Сулейменова неразрывно связано с историей развития казахстанского арбитража. Г-н Сулейменов является не только директором научно-исследовательского института частного права КазГЮУ, на счету у которого десятки научных работ, но по совместительству и бизнесменом.

Имя профессора Майдана Сулейменова неразрывно связано с историей развития казахстанского арбитража. Г-н Сулейменов является не только директором научно-исследовательского института частного права КазГЮУ, на счету у которого десятки научных работ, но по совместительству и бизнесменом. На заре 90-х гг. прошлого века он основал юридическую фирму «Зангер», которая до сих пор успешно работает, невзирая на кризис. Рецепт профессора прост: чтобы выжить в переломное время, нужно заниматься любимым делом.

– Успех любого бизнеса заключается в профессионализме. Работай в своей сфере, стремись всегда к первенству, и все получится. В молодости я думал, что все знаю, могу объять необъятное. Но мудрость приходит с возрастом. Совершенству, как говорится, нет предела. Я каждый день работаю до двух часов ночи. Успех ведь по большому счету кроется еще и в усидчивости и работоспособности. А казахстанское понятие о бизнесе иное: пришел, заработал легкие деньги либо взял протекцию у агашки – богатого родственника. Нормального, цивилизованного бизнеса у нас нет. Как только компания начинает развиваться, то сразу же ее окружает свора проверяющих, отделаться от которых можно только деньгами.

– Внес ли кризис коррективы в служение делу?

– Есть две профессии, которым кризис на благо, – это врач и юрист. Когда клиенту плохо, им хорошо, но хорошо в том смысле, что работы прибавляется. Если раньше мы обслуживали клиентов в позитивном направлении, к примеру в заключении контрактов, то теперь ракурс нашей деятельности сместился в сторону рассмотрения споров. Например, количество арбитражных дел в этом году увеличилось на 50%. В наш третейский суд часто обращаются как в последнюю инстанцию, со сложными делами, которые никто до нас не мог распутать.

– И какие дела рассматривает ваш третейский суд?

– Более половины дел – это договоры купли-продажи и поставки, небольшая часть – договоры подряда, ренты, сейчас распространение получили, как ни странно, дела, связанные с дольщиками. Вообще же наш казахстанский международный арбитражный суд существует четыре года, и за этот период было рассмотрено около 20 дел. В первые годы дел практически не было. И это нормально, поскольку для раскрутки арбитража требуется не менее 3-5 лет. Многие не знают, но из 1000 контрактов только примерно в 100 предусмотрят арбитражную оговорку, из них только в 10 случаях возникнет спор, и только в одном, максимум в двух случаях дело будет доведено до арбитража.

– Насколько мне известно, арбитражные суды с трудом приживаются в Казахстане…

– В Казахстане насчитывается 20-30 арбитражей, каждый год появляются новые, и с той же периодичностью арбитражные суды умирают.

Создание нашего казахстанского международного арбитража как раз отражает все проблемы, связанные с историей развития третейских судов. В 1993 году я создал первый арбитражный суд при Торгово-промышленной палате РК. Я его возглавлял ровно десять лет, но никаких существенных проблем суд не решал, руководство ТПП очень мало внимания уделяло этому аспекту, сконцентрировав свое внимание скорее на финансовой стороне – ожидаемой прибыли. Я думал о создании независимого арбитражного органа, который был бы компетентным, мог защищать права предпринимателей и не зависел от конъюнктурных моментов. Много проблемных нюансов возникло также с принятием законодательства, связанного с арбитражем. У нас произошла трагическая ошибка: в 1999 году, когда был принят гражданско-процессуальный кодекс, случайно упустили норму, в соответствии с которой решения арбитражных судов должны принудительно исполняться государственными судами. Генпрокуратура этим воспользовалась, и началось уничтожение третейских судов в Казахстане. Это был прецедент, аналогов которому в мире не было. Арбитражное движение оказалось на грани выживания. Резко упало обращение в арбитражные суды. Люди перестали верить суду, ведь его решения не исполнялись. Когда нет принудительного исполнения, то арбитраж превращается в медиацию, то есть рассмотрение споров через посредника, решение которого не имеет юридической силы.

Поддержку мы получили от Верховного суда – нашего конкурента. Г-н Мами понял, что развитие арбитражей избавит самый главный суд страны от мелких дел.

Ситуация была исправлена только в 2004 году, когда удалось принять два закона, в разработке которых я принимал участие. Это «Закон о третейских судах» и «Закон о международном коммерческом арбитраже». И уже под новые законы я создал новый арбитраж ХХI века. Законы были приняты в декабре, а 5 января я уже зарегистрировал свой Казахстанский международный арбитраж (КМА).

– Определение «международный» дает особые преимущества? Почему нельзя просто оставить «третейский суд»?

– Третейский суд рассматривает споры между резидентами Казахстана, национальные споры в стране, международный коммерческий арбитраж рассматривает споры с участием хотя бы одного иностранного представителя. Но наш Казахстанский международный арбитраж работает и как международный арбитраж, и как национальный третейский суд. То есть совмещает две функции в одном.

Кстати, сейчас доверие к арбитражным судам возвращается. В чем особенность этого бизнеса? Создать его, конечно, легко, но если не будет обращений, то он тихо умрет. Надо уметь выжить, чтобы люди верили в этот арбитраж и знали о нем.

– А что насчет вечного бича судов – коррупции? Когда мне говорят, что ее нет, я не верю. Поспорите?

– Знаете, в этом и заключается преимущество арбитражей – в полном отсутствии коррупции. Я считаю, что у арбитража большое будущее, предприниматели все чаще обращаются в третейские суды, они устали от государственных судов, где сильно развита коррупция. Арбитраж – это ведь негосударственный институт. Стороны сами избирают судью, которому доверяют. Поэтому очень важно, чтобы в арбитраже были уважаемые судьи. Коррупционные вещи очень быстро распространяются, и если выяснится, что арбитр договаривается со сторонами, его просто не станут избирать. Наши арбитры – это доктора и кандидаты наук, а также опытные юристы-практики, специалисты в области коммерческого права.

У судьи в экономическом суде примерно 200 дел в месяц, конечно, он физически не успевает уделить должное внимание каждому делу, решает дела по-быстрому или в пользу того, чья взятка больше. Я знаю многих честных и порядочных судей, но и они, если судить объективно, не могут досконально рассмотреть дело. В арбитраже все по-другому. Судьи обладают полной независимостью, мы просто следим за тем, чтобы исполнялись процессуальные нормы.

– Как трудно обжаловать решение арбитражного суда?

– По существу решение арбитража обжаловать нельзя, но в законе о третейском суде промелькнуло нелепое положение, что можно обжаловать, если будет нарушен принцип законности. А что такое принцип законности? Это нарушение законодательства РК. Сейчас в парламенте рассматриваются дополнения в арбитражные законы. Там мы пытаемся это слово исключить, но сталкиваемся с большими трудностями. К тому же экономические суды не могут рассматривать дела арбитража, они могут только указать, что нарушена норма, и вернуть дело.

– Что делаете лично вы для развития арбитражного бизнеса?

– Я считаю важным маркетинговое продвижение. Стараюсь посещать все форумы и семинары по нашей тематике. Я верю, что наш арбитраж будет передовым, отчасти из-за того, что я являюсь родоначальником арбитражного движения в Казахстане, принимал участие в создании законов об арбитраже, гражданского кодекса, Конституции.

– Вы упоминали о медиации. Скептики утверждают, что развивать медиацию в Казахстане нереально. Что думаете вы?

– Развитие медиации связано с уровнем общей культуры ведения бизнеса. В западных странах культура более развита. Стороны уважают друг друга. На Западе стремятся разрешать многие вопросы путем переговоров. В Казахстане, напротив, сразу начинают не с попытки примирения, а с попытки оскорбить и унизить другого человека. Медиация в нашей стране не развита, хотя открываются некоторые школы. Медиатор – хороший психолог, он сводит конфликтующие стороны. Но думаю, когда арбитраж будет развит, следом и медиация появится. Поскольку это один из самых эффективных способов решения вопроса, и он намного дешевле, чем арбитраж.

– В научной среде, как, впрочем, и в бизнесе, многие руководители боятся приближать к себе умных учеников…

– Часто так поступают в чиновничьей среде. Я не боюсь. Не потому, что считаю, что умнее меня никого нет, – я уважаю своих учеников и стараюсь им во всем помогать.

Если говорить о науке, у меня защитились 6 докторов, 70 кандидатов. Это огромный резерв. Я себя комфортно чувствую в Казахстане – везде сидят мои ученики, которые оказывают мне поддержку. Я всю жизнь занимался гражданским правом – это самая сложная наука, с тысячелетней историей и традициями, идущими от Рима. Карьеристы и бездельники часто предпочитают уголовное и административное право, в гражданском праве проходимцы не задерживаются.

– Как складываются ваши отношения с сотрудниками?

– Сотрудников нужно оценивать не по личным, а по деловым качествам. Я считаю себя мягким руководителем, никогда не позволяю себе повышать на кого бы то ни было голос. Но в то же время мои сотрудники признаются, что побаиваются меня, стоит мне выразительно на них посмотреть или нахмуриться. Я считаю, что руководство людьми можно назвать успешным, если оно основано не на страхе, а на уважении.

– Раньше каждый второй абитуриент выбирал юридический факультет. Сейчас количество желающих уменьшилось. Профессия юриста перестала быть престижной?

– Юрист будет востребован всегда – во время и после кризиса. Просто не нужно доводить все до смешных, гипертрофированных размеров, как в первые годы. Спрос тогда на юристов был большой, поэтому и желающих было много. Сейчас потребность в юристах входит в нормальное русло, на первое место выдвигаются скорее инженерные специальности.

Что касается профессиональных кадров, то уровень юристов падает – это связано с общим кризисом образовательной системы в Казахстане. Часто бывает, что у магистрантов знания хуже, чем у студентов второго курса. Да и вузов-то хороших не осталось. Сегодня мало кто думает об образовании, тем самым загоняя себя в яму кризиса, теряя опытных квалифицированных специалистов. Отечественное образование стремится к нулю, и те западные новшества, которые вводятся, лишь усугубляют ситуацию: магистратура, бакалавриат, отменяются кандидатские диссертации – глупость страшная. Сами не ведаем, что творим.

26.06.2008

Сауле Ынтыкбаева, www.and.kz

 


0 комментариев:

Обновить

Подписка на статьи
  • Отписаться от рассылки можно в каждом присланном письме.