Кризис или нет?

Дискуссии о том, назрел ли кризис в экономике Казахстана или еще нет, как влияют на нашу ситуацию проблемы мирового рынка капитала, почему снижены страновые кредитные рейтинги и не является ли все это предвестниками «жесткого приземления», падения курса тенге и т. п., в последние недели были ведущими в казахстанском экспертном сообществе. Было столько прогнозов, мнений и оценок с паническими нотками, что это вынудило высказаться даже главу государства.

Дискуссии о том, назрел ли кризис в экономике Казахстана или еще нет, как влияют на нашу ситуацию проблемы мирового рынка капитала, почему снижены страновые кредитные рейтинги и не является ли все это предвестниками «жесткого приземления», падения курса тенге и т. п., в последние недели были ведущими в казахстанском экспертном сообществе. Было столько прогнозов, мнений и оценок с паническими нотками, что это вынудило высказаться даже главу государства.

Круги на воде

Напомним: 12 октября Нурсултан Назарбаев прокомментировал итоги специального совещания по экономическим вопросам, состоявшегося накануне в «Акорде». Прежде всего глава государства заявил, что в Казахстане нет признаков финансового кризиса. Банки, с которыми были в основном и связаны тревожные настроения, справляются со своими выплатами по внешним займам. Президент высказал мнение, что международные агентства понизили рейтинги Казахстана не по объективным причинам, а как раз из-за искажения информации в ряде выступлений и публикаций казахстанских экспертов, причем некоторые из этих заявлений «носили явно провокационный характер», подчеркнул глава государства. А то, что сейчас происходит с банками и строительными компаниями, это в целом здоровая тенденция, считает Н. Назарбаев, потому что рынок очищается от спекулянтов. «Хорошо, что это случилось сейчас. Банки стали гоняться за дешевыми деньгами, финансируя спекулятивное строительство квартир за высокие цены. Такие ситуации переживали многие страны, например Япония. Сейчас банки поймут, что время дешевых денег проходит и нужно поворачивать деньги на индустриализацию Казахстана». Главное, сказал президент, это чтобы напряжение в строительном и финансовом секторе не помешало строительству Астаны, не ущемило интересы дольщиков, вложивших деньги в покупку жилья, и не уменьшило кредитование малого и среднего бизнеса в рамках индустриальной программы. С этой целью правительство прокредитует в общем объеме до 4 млрд. долларов те банки, которые подпишут с ним специальное соглашение о целевом направлении данных средств в указанные три сектора.

Как видим, тревожно-панические настроения, которые начались после августовского «кредитного кризиса», усилились на фоне падения цен на недвижимость и достигли пика после остановки работ рядом даже крупнейших строительных компаний, пришлось гасить на самом высоком уровне. Государство демонстрирует готовность снять напряжение на стратегических для него направлениях и гарантировать социальные обязательства. Но никто не будет компенсировать потери спекулятивного капитала, к которому банки, к сожалению, имели самое прямое отношение. Как обычно бывает у нас в Казахстане, события назревают долго, но разворачиваются очень быстро. Так получилось и на сей раз. Ситуация в секторе недвижимости, возникшая минувшим летом, ни для кого не была неожиданностью. Перегрев и безудержный рост цен держался именно на банковском капитале. Только официально в кредитование строительства и ипотеки, по данным итогов первого полугодия, было направлено до 25 проц. ссудных портфелей казахстанских банков. По другим оценкам, в целом сектор операций с недвижимостью и строительства аккумулировал до 68 процентов банковских кредитных активов. Финансирование недвижимости велось не только через официальные кредиты, но и через многочисленные аффилированные с банками компании, занятые в сфере строительства и посреднических услуг. Многие такие компании фактически занимались тем же, что и частные спекулянты: они скупали на этапе котлована квартиры в новостройках целыми подъездами, а спустя некоторое время выставляли их на продажу. Кроме того, в активах банков оказывалась ипотечная недвижимость, изъятая у неплатежеспособных заемщиков.

Отсюда становится понятным беспрецедентный рост активов самих банков, достигавший в последние три года 60 проц. в год и более. Двигателем этого роста оказались именно цены на недвижимость, в которую финансовые группы вкладывали средства. Но иссякшие после американского кризиса внешние источники фондирования банков остановили всю эту цепочку спекулятивного роста, и в итоге ценовой пузырь начал быстро сдуваться. Это неприятно или даже катастрофично для многих, кто привык без напряжения зарабатывать на росте цен. Мы можем наблюдать, как угасают амбиции наших строителей (отдельные ведущие фирмы, как известно, замораживают работы и распускают персонал в отпуска без содержания), как меньше становится назойливой рекламы разного рода «мегакомплексов» и «мегарайонов». Особенно явно это заметно по новостройкам Алматы. Можно было с удовлетворением заметить и то, что однокомнатная квартира, скажем, в микрорайонах «Аксай» начиная с мая опустилась в цене уже на треть – со 120–130 до 80 тыс. долларов. Для некоторых это грустно, но явно не для большинства алматинцев. Словом, никакого кризиса для всей экономики в целом данная ситуация действительно не несет. Об этом свидетельствует, в частности, стабильный рост потребления в стране: импорт по сравнению с уровнем прошлого года вырос более чем на 52 процента. В экономике есть деньги, в нее продолжает поступать поток нефтедолларов, причем экспортеры сырья – нефти и металлов – сегодня работают на пике цен, когда баррель нефти пробил тридцатилетний максимум в 86 долл. за баррель, металлический хром стоит более 7 тыс. долл. за тонну, а тонна меди подорожала до 8100 долларов. Высокие экспортные поступления в бюджет позволяют государству гарантировать стабильность социальных обязательств, при необходимости поддерживая те же банки, расширять проекты по модернизации и в инфраструктуре.

В общем, говорить о каком-то системном кризисе, который подразумевал бы российский сценарий 1998 года (что предрекали эксперты на страницах деловой прессы, в том числе и ведущих изданий нашего северного соседа), по меньшей мере, неуместно. Вообще по поводу различных прогнозов, звучавших в последнее время, есть мнение, что ряд экспертов просто отрабатывал некий заказ, направленный на то, чтобы акции ведущих казахстанских компаний на мировом рынке стали дешевле (что и произошло после понижения суверенных рейтингов страны). В данном плане любопытен тот факт, что самые тревожные прогнозы давали представители аналитических структур с иностранными учредителями. Типичным примером можно считать опубликованное одной из газет мнение аналитика так называемого «института экономических стратегий «Центральная Азия» Марии Дисеновой, заявившей, что «для Казахстана снижение рейтинга может привести к еще более жестким условиям ликвидности, когда казахстанским компаниям будет трудно находить внешние средства для инвестиций», и «это сильно повлияет на тенге, который будет падать, несмотря на усилия Нацбанка по его поддержанию». Данное мнение выглядит по меньшей мере некомпетентным хотя бы потому, что у местных компаний, за исключением банков, нет большой потребности в привлечении заемных средств за рубежом, а в распоряжение Нацбанка и правительства за счет экспортных платежей поступают достаточные резервы для стерилизации излишней денежной массы и контроля курса валют (совокупные активы Нацфонда и золотовалютные резервы Нацбанка превышают 40 млрд. долл.). К тому же тенге на фоне огромных долларовых поступлений в экономику должен не падать, а укрепляться, то есть специалист в данном случае просто не разбирается в простейших макроэкономических вопросах.

Проблема номер один

Однако претензии к экспертам сегодня могут состоять лишь в том, что они (намеренно или нет) просто излишне сгущали краски. Проблемы в экономике действительно есть, хотя и локального характера, но это не снимает целого ряда вопросов, связанных со способностью государственных регуляторов контролировать макроэкономическую ситуацию. В августе-сентябре впервые начиная с 1999 года показатели текущей инфляции в стране достигли двузначных значений в пересчете на годовой уровень (только за сентябрь цены выросли на целых 2,2 проц., а показатель с начала года достиг 11,2 проц). Причем это – только официальные показатели. Месячный рост цен на некоторые продукты питания достигает более тревожных значений. Если даже не брать «экспортозависимые» цены на муку и хлеб, которые за сентябрь подорожали в среднем на 17 и 25,4 проц., показатели других товаров выглядят неутешительно. Так, молоко и мясо птицы стали дороже на 4,3 проц. Подсолнечное масло в разных регионах выросло в цене на 50–80 проц. (!) Из непродовольственных товаров месячное удорожание угля достигло 2,1 проц., бензина – 1 проц. При пересчете этих параметров на годовой уровень получаются высокие цифры. Сравнение сложившихся цен с прошлогодним уровнем подтверждает тенденцию: так, например, мясо говядины стало дороже по сравнению с сентябрем 2006 года на 17 проц., птицы – на 14. Надо сказать, что текущие параметры средней инфляции пока не учитывают ожидаемого в ближайшие месяцы дальнейшего роста коммунальных тарифов, в котором после последних заявлений руководства страны не приходится сомневаться.

По итогам совещания 11 октября в «Акорде» стало очевидно, что правительство пойдет на беспрецедентные меры по «социально ориентированному» смягчению инфляционного давления. Речь идет о целевых бюджетных компенсациях удорожания продуктов питания для пенсионеров, инвалидов, многодетных семей и других групп казахстанцев с низкими доходами, о поручении акиматам контролировать работу муниципальных рынков с требованием убрать оттуда посредников. На подобные затраты и усилия с целью снизить последствия инфляционного удара по малоимущим правительство еще не шло за всю историю суверенного Казахстана, что ясно говорит о сложности момента.

В целом контроль инфляционных процессов остается для правительства проблемой номер один. Хотя начавшийся в августе «кризис», связанный с ухудшением ликвидности банков и падением цен на недвижимость, объективно становится не фактором инфляционного давления, способным ослабить тенге, а скорее напротив – способствует остыванию перегретого рынка и сокращению денежного предложения. Но психологический фактор здесь остается значимым, как и ряд других, связанных, например, с внутренним валютным регулированием. Наше общество, к сожалению, склонно к панике, поэтому кризисы могут возникать фактически на ровном месте. И это необходимо учитывать.

К сожалению, в сдерживании инфляционных тенденций правительство и Нацбанк пока не столько упреждали ситуацию, сколько действовали «постфактум». Как написал об этом один из авторов, «вместо того чтобы признать определяющее значение немонетарных факторов инфляции, правительство по-прежнему пытается бороться с ростом цен путем количественных ограничений прироста денежного предложения». Добавим, что и монетарное регулирование с целью ограничения инфляции выглядело странно. С начала года по июль тенговая денежная масса в обращении выросла почти на 20 проц. В середине лета на фоне дефицита долларов, которые Нацбанк не продавал в достаточных объемах банкам второго уровня, началось аномальное укрепление доллара к тенге – он вырос со 118 до более 125 тенге, в то время как на мировых рынках котировки американской валюты продолжали падать. Это во многом и спровоцировало ту инфляционную волну, которая сегодня формирует погоду в макроэкономике. Стерилизацию излишней тенговой массы путем масштабных долларовых интервенций Нацбанк начал лишь во второй половине августа, с явным опозданием и значительно большими затратами. Вопрос со сдерживанием кредитных аппетитов банков через ввод более высоких резервных требований также, как показала практика, оказался слишком затянут: ввод полного блока МРТ под давлением лобби финансовых групп был отложен на конец этого лета, тогда как первоначально он планировался с первого января. В итоге активное «накачивание» спекулятивного строительства кредитными деньгами продолжалось еще полгода, в течение которых цены на недвижимость и землю перешагнули все разумные рамки, что во многом и стало предпосылкой последних событий. На сегодня общий негарантированный государством внешний долг коммерческого сектора достиг отметки порядка 85 млрд. долл., из которых почти 46 млрд. приходится на займы банков. По сравнению с прошлым годом займы финансовых групп на внешнем рынке выросли почти вдвое. Наряду с тревожными прогнозами местных экспертов это, очевидно, стало одной из причин снижения кредитных рейтингов Казахстана. Как отмечается в сентябрьском отчете агентства Standard & Poor`s, «чистый внешний долг финансовой системы Казахстана вырос с 15 проц. поступлений по счету текущих операций на конец 2003 года до планируемых 58 проц. на конец 2007-го – вследствие финансирования беспрецедентного кредитного бума в стране».

К вопросу об имидже

Вопрос о том, почему были снижены рейтинги, во многом упирается в ту же проблему внутреннего регулирования и контроля правительством макроэкономической ситуации. Само по себе понижение страновых кредитных рейтингов агентством S&P (другое ведущее агентство – Fitch – пока сохраняет прежние рейтинги, сменив лишь прогноз с «позитивного» на «стабильный) можно считать неудачей именно госрегуляторов, которые не смогли заблаговременно и плавно «осадить» кредитно-спекулятивный бум в стране. Это, безусловно, очень болезненный имиджевый минус для казахстанской экономики. Главная проблема здесь, по большому счету, даже не в гипотетически возможных проблемах с финансированием тех же банков, а в имидже как таковом. В результате понижения страновых рейтингов с «ВВВ+» с прогнозом «позитивный» на «BBB–» с прогнозом «стабильный» Казахстан в рейтинговом перечне S&P оказался на два пункта ниже России. А ведь мы долго говорили, что наша банковская система более развита, чем у соседей, и уровень рисков в экономике ниже российского. Увы, теперь для инвесторов все будет выглядеть иначе. Соответственно, были понижены и рейтинги ряда ведущих компаний республики. Так, незадолго до объявления о снижении страновых рейтингов Standard & Poor’s пересмотрело прогнозы по рейтингам банка «ТуранАлем», Евразийского банка, страховой компании «Евразия» с «позитивного» на «стабильный». В списке S&P с негативным рейтинговым прогнозом оказались даже сырьевые госкомпании, такие как «КазМунайГаз», «Разведка Добыча КазМунайГаз», «КазТрансОйл», «КазТрансГаз».

На фоне сообщений о снижении рейтингов стали падать котировки казахстанских активов на международном рынке капитала. Например, акции Казкоммерцбанка достигли исторического минимума, составившего 12,25 долл. за одну депозитарную расписку. Это почти вдвое ниже первоначальной цены размещения.

Однако если с банками, с учетом их сложной ситуации, у инвесторов теоретически могут быть потенциальные проблемы, то трудно понять, почему в очереди на снижение рейтингов оказались сырьевые компании. Некоторые специалисты, как мы уже отмечали, склонны объяснять снижение рейтингов и падение акций (чему предшествовала истерическая шумиха в экспертных кругах) стратегией западных игроков, конечной целью которой является скупка казахстанских активов по низкой цене. Астана, впрочем, реагирует на это по-своему: после снижения рейтингов Нурсултан Назарбаев поручил правительству и госфонду «Казына» оперативно заняться выкупом акций казахстанских компаний на международных рынках. Конечно, едва ли государство интересует приобретение всех казахстанских активов, которые торгуются на международных биржах. Но такой ход можно считать сигналом рынку, что мы не намерены отдавать свои активы так дешево. В целом, возможно, какие-то игры в ситуации с рейтингами действительно имели место. Однако нельзя категорично утверждать и обратного – что рейтинги были понижены «на пустом месте». Западные рейтинговые агентства действительно слишком долго выжидали. Исходя из фактических показателей внешнего корпоративного долга, темпов кредитной экспансии и динамики рынка недвижимости в стране вопрос о понижении рейтингов тем же S&P формально вполне мог быть поставлен и полгода назад. Причем, возможно, тогда понижение не оказалось бы таким глубоким (сразу на два пункта). А если бы финансовые регуляторы тогда смогли оперативно снять возникший перегрев, введя максимально жесткие резервные требования к банкам и остудив кредитный бум, то, возможно, рейтинги вообще не подвергались бы коррекции. В интервью агентству «Хабар» председатель Нацбанка Анвар Сайденов на днях подтвердил это мнение, согласившись с тем, что понижение рейтингов формально было возможно значительно раньше.

В целом укол с рейтингами получился болезненный, хотя едва ли это окажет серьезное влияние на состояние макроэкономики и уровень инвестиций в целом. Весьма сомнительны и часто звучащие сейчас прогнозы относительно серьезного замедления роста ВВП страны, особенно с учетом того, что почти 88 процентов в структуре казахстанского экспорта занимают минеральное сырье и металлы. На замедление общего роста может повлиять только снижение кредитования, но это является в целом здоровой тенденцией. Обидно лишь, что правительству приходится направлять на поддержку кредитования в социально и стратегически важных для государства секторах средства, эквивалентные трети годового республиканского бюджета. Вообще самое неприятное, что основной причиной понижения страновых рейтингов стали именно банки с их стратегией агрессивной кредитной экспансии, хотя те же рейтинговые агентства давно предупреждали финансистов об опасностях увлечения строительством и ипотекой.

Банки: выдержать удар

Финансовые группы Казахстана занялись, по сути, не своим делом, на определенном этапе развития превратившись из сугубо кредитных учреждений не просто в «универсальные фининституты», но в инвестиционные холдинги. За несвойственные «побочные» проекты финансистов еще два года назад критиковал глава государства, однако выводов из этого сделано не было. Многие банки, как крупные, так и средние, постепенно обрастали аффилированными компаниями. И это были главным образом компании инжинирингового и строительно-девелоперского направления. Типичным примером такой ситуации является обанкротившийся в прошлом году «Валют-Транзит-банк». Чрезмерное кредитование строительства погубило и небольшой «Наурыз-банк», который даже в комфортный для рынка недвижимости период не смог справиться с оборотом средств и выдержать разрыв по активам и пассивам (так называемый «гэп»). Наряду с финансированием строительного бизнеса в Казахстане казахстанские банки занялись этим в других странах СНГ. Проекты наших банков-грандов на сотни миллионов долларов по переоборудованию главной площади в Тбилиси, строительству отеля и океанариума в Москве, ипотечное кредитование целых жилых районов в Санкт-Петербурге и Новосибирске давали высокие доходы. Но теперь все меняется. Начиная с августа банкам потребовался пересмотр стратегии. С одной стороны, продолжать начатые проекты в строительстве, не имея достаточного фондирования, стало фактически не на что. С другой – необходимо возвращать привлеченные ранее средства. Только до конца этого года по графикам погашения банкам требуется выплатить свыше 3 млрд. долл. Председатель Нацбанка на совещании 12 октября заверил главу государства, что все БВУ обладают достаточными резервами и способны справиться с выплатами без дополнительных кредитов со стороны правительства. Правительство же готово, как уже отмечалось, прокредитовать завершение только тех начатых строительных проектов, в которые вложены деньги дольщиков. Во всем остальном банкам придется рассчитывать только на свои силы. Будущее покажет, что теперь будет с океанариумом и тому подобными амбициозными проектами в СНГ. Но главный вопрос заключается в том, как изменится стратегия банков на местном рынке. По этому поводу заместитель директора европейского офиса Standard & Poor’s Екатерина Трофимова считает, что «сейчас настоящий момент истины для финансовой системы Казахстана. Ситуация напряженная, однако она не является критичной. Казахстанские банки имеют достаточный запас прочности, чтобы справиться с текущей напряженностью, в частности, при поддержке Национального банка и АФН». По мнению г-жи Трофимовой, главной задачей АФН и Нацбанка становится поддержание ликвидности и стабильности в банковской системе страны, с тем чтобы сохранить доверие среди вкладчиков, клиентов и инвесторов. Не менее важная цель – жесткое сдерживание иностранных заимствований, невзирая на мировой кризис, так как они «могут опять возобновиться с прежней силой после стабилизации ситуации на международных рынках капитала». Что касается перспектив самих банков, то, «если сложная ситуация на мировом рынке капитала не станет хронической, казахстанские банки выстоят, – считает эксперт. – Наиболее вероятными последствиями возникших трудностей станут замедление тенденций роста и ухудшение показателей доходности. Банки переносят рост своих расходов по привлечению средств на клиентов, что уже сейчас приводит к снижению спроса на кредиты».

В общем, ситуация с банками действительно сложная, особенно в вопросе рефинансирования, хотя некоторые ведущие банки, судя по последним сообщениям, справляются с этой проблемой. К сожалению, сейчас сильно падают котировки акций казахстанских банков на международном рынке, и очевидно, что трудности с фондированием у них сохранятся еще долго. Но несмотря на все это, можно уверенно говорить о двух моментах. Во-первых, правительство готово при необходимости поддержать банки, и на это у него есть достаточные ресурсы. Во-вторых, даже при самом пессимистичном прогнозе относительно банков их возможный крах не означает всеобщего обвала в экономике, как это пытались представить некоторые эксперты. Потому что экономика Казахстана держится на экспорте минеральных ресурсов, и при сложившихся ценах устойчиво стоит на ногах. Кстати, тяжелые времена переживали банки гораздо более сильные и солидные, чем наши, а финансовые кризисы периодически случаются в разных странах. Недавние проблемы в Англии с массовым снятием депозитов – лишнее тому подтверждение. Мощнейшая финансовая группа ING Barings когда-то была продана за один фунт, но экономика Британии от этого не пострадала.

Об относительной стабильности ситуации в экономике Казахстана можно судить по таким показателям, как баланс экспорта и импорта. Только за январь–май, по данным Нацстатагентства, экспорт составил 17 млрд. 503,8 млн. долл., увеличившись на 28,3 проц., импорт достиг 11 млрд. 834,3 млн., с ростом на 51,7 проц. Основу экспорта составляют нефть и металлы (соответственно 69,3 и 17,9 проц.), кроме того, достаточно значительную долю – 4,2 проц. – составляют пластмассы и синтетический каучук, что свидетельствует о развитии в стране сектора нефтехимии. Таким образом, более 90 процентов в структуре экспорта занимает сырье и продукты его переработки. Это устойчивая опора, которая снимает любые опасения, что Казахстану может не хватить ресурсов для стабилизации каких-либо негативных процессов в экономике.

Другой вопрос – это тот перегрев, с которым связаны и проблемы банков, и напряжение на рынке недвижимости, и рост инфляции, и все те тревожные предупреждения, которые звучали в последний месяц. Опережающий рост импорта как раз и является косвенным свидетельством этого перегрева, точнее, индикатором высокого накопленного потребительского спроса. Показательно, что почти половину объема импорта (46,9 проц.) составляют машины, оборудование и приборы. Транспорт, оборудование и электроника, которые активно покупают в Казахстане, нужны для модернизации предприятий, они также отражают растущий спрос потребителей, например, на автомобили и бытовую технику. Вообще высокий импорт, несмотря на все проблемы местных предприятий, это позитивный фактор при нынешнем состоянии экономики, потому что стимулирование импорта – это мощный инструмент, с помощью которого можно гасить растущее инфляционное давление.

Действительно, на фоне угрожающих сообщений о высокой инфляции в стране анализ цен на импортируемые автомобили, компьютеры, бытовую технику говорит о том, что роста цен нет. Между тем основной рост цен наблюдается в секторе продуктов питания, которые в общем объеме импорта занимают относительно немного – всего 6,5 проц. Правительство уже не первый год пытается сбить цены на те же овощи, стимулируя импорт из Узбекистана и КНР. Нынешняя ситуация на рынке продтоваров свидетельствует о том, что «ворота» китайским овощам, американской курятине и аргентинской говядине пора открывать полностью. Словом, здесь вновь встает вопрос о качестве и сбалансированности внутреннего регулирования в экономике.

Нефть – надежда и опора?

В нефтегазовом секторе – период рекордных доходов и новых правил игры, к которым многие инвесторы оказались не готовы. Последние беспрецедентные шаги правительства по отношению к инвесторам (среди которых экологический штраф компании «Тенгизшевройл» в 1 млрд. долл., предложение консорциуму «Аджип» заплатить 40 млрд. долл. за срыв контрактных обязательств или покинуть Кашаганский проект) явно направлены на концентрацию в руках государства более обширных долей в проектах и в целом на более жесткое регулирование. Ситуация вокруг Кашагана стала подходящим поводом показать «Аджип» и его основному оператору Eni, а заодно и остальным инвесторам, кто в доме хозяин. Напомним, что из-за Eni Казахстан был вынужден пересмотреть прогнозы добычи нефти, снизив их на 13 процентов. Текущий уровень добычи в республике составляет 67 млн. тонн в год, к 2010 году прогноз составляет 80 млн. тонн, к 2015-му – 130 млн. Ранее предполагалось, что уже к 2015 году Казахстан будет добывать порядка 150 млн. тонн нефти и войдет в десятку крупнейших экспортеров в мире. Теперь выход на этот уровень откладывается на 2017–2019 год. Проблема в том, что оператор Eni обещал начать добычу в 2005 году, затем в 2008-м, а в начале текущего года был назван 2010-й с выходом на пиковую добычу в 2019 году. Самое неприятное, что свои затраты на разработку итальянцы при этом также увеличили в два раза, с 57 млрд. до 136 млрд. долл. По условиям, согласно которым сначала покрываются затраты инвестора, Казахстан потерял бы в общей сложности порядка 100 млрд. долл. В ответ правительство начало с консорциумом «Аджип ККО» переговоры, в частности предложив заплатить неустойку в 40 млрд. долл. и ввести НК «КузМунайГаз» в число основных сооператоров.

Сегодня Казахстан, аналогично другим сырьевым странам, идет по пути ужесточения взаимоотношений с инвесторами. Претензий к ним действительно слишком много. По сути, они могут бесконтрольно повышать затраты и выводить таким образом деньги, работая с зарубежными аффилированными фирмами-поставщиками или подрядчиками. Как пояснял во время последней конференции KIOGE в Алматы председатель совета Ассоциации подрядчиков нефтегазовой отрасли Казахстана Кайрат Альмухаметов, «инжиниринг проекта осуществляется за пределами Казахстана, и преимущественное использование иностранных стандартов делает невозможным комплектацию оборудованием и материалами отечественного производства». При этом у казахстанской стороны нет информации о проведении тендеров на контракты по закупу и услугам «Аджип» в Лондоне, и все затраты компании за рубежом на обеспечение проекта совершенно непрозрачны, говорит г-н Альмухаметов.

Независимый аналитик Кызжибек Ибрай полагает, что и к 2010 году добыча на Кашагане может не начаться. «Agip в какой-то мере делал слишком амбициозные заявления, возможно, пытаясь сыграть на росте акций своих собственников, не до конца осознавая, что на Кашагане крайне сложные условия», – говорит она. По ее мнению, «КазМунайГаз» в качестве сооператора сможет лучше контролировать ситуацию и не допустить последующих нарушений. Вместе с тем, полагает эксперт, коррекция планов по добыче это не обязательно плохо: «В среднесрочной перспективе цены на нефть вырастут, и добывать 100 млн. тонн при цене 100 долларов за баррель будет выгоднее, чем большие объемы, но по существующей цене», – считает г-жа Ибрай.

Таким образом, на первый план в сырьевой отрасли, как и в остальных секторах экономики, сейчас выходит вопрос регулирования. И это в целом радует, хотя и здесь слишком много сфер, где не видно позиции государства по поводу действий частного бизнеса. Так, например, появились сообщения о том, что российский холдинг «Северсталь» намерен приобрести некоторые золоторудные месторождения в Казахстане у ирландской компании, которая является их сооператором. На днях также сообщалось, что две китайские компании готовятся к приобретению прав на разработку урановых месторождений в Центральном Казахстане. По обеим сделкам почему-то не прозвучало ни одного комментария со стороны официальных органов, и создается впечатление, что государство занимает позицию стороннего наблюдателя за действиями частных компаний. В общем, как в нефтегазовом, так и в финансовом и в строительном секторе, и в валютном регулировании, и в контроле инфляции нам пока не хватает профессионального управления. Образно говоря, мы хватаемся за штурвал слишком поздно – уже тогда, когда нас начинает сильно заносить. Так, как с Agip KCO, который довел дело до срыва контрактных обязательств на десятки миллиардов долларов, или с банками, которые на глазах финансовых регуляторов перегревали рынок недвижимости до состояния мыльного пузыря. Опасные повороты лучше видеть заранее, тогда у всех нас будет меньше поводов для тревоги, а у руководства страны – необходимости спасать имидж.

25.10.2007

Алексей Иконников, www.continent.kz

 


0 комментариев:

Обновить

Подписка на статьи
  • Отписаться от рассылки можно в каждом присланном письме.