Олжас Худайбергенов: «От девальвации сейчас будет только хуже»

Бывший советник председателя Нацбанка, а ныне директор Центра макроэкономических исследований Олжас Худайбергенов дал эксклюзивное интервью Forbes.kz.

F: Олжас, с 1 января вы ушли с поста советника председателя Нацбанка. Чем было вызвано это решение?

— Причин несколько, но основная – это сохранение нейтральной позиции. Мнение, которого я придерживался ранее, сохранилось и после прихода в Нацбанк, однако мои аргументы начали рассматриваться под другим углом, который заранее отказывал в нейтральности и объективности. Конечно, такая культура восприятия формировалась годами и сразу по нескольким направлениям. Пока ты не являешься чиновником — тебе верят, но как только ты пришел на госслужбу — степень доверия падает. Понятно, что этому есть вполне справедливые причины, но на самом деле есть много хороших чиновников, которым можно доверять. Также есть другой формат недоверия: в силу того, что статус советника предполагает прямой канал общения с председателем Нацбанка, в нашей системе координат советника автоматически записывают как «его» человека, «говорящую голову», мысли в которой наполняются работодателем. В чиновничьей среде хватает разных групп и группировок, и двери для объективного обсуждения открыты, лишь когда ты действительно находишься в нейтральной позиции.

Собственно, я всегда оставался нейтральным, но каждый раз доказывать, что это мое мнение, а не главы Нацбанка, больше не хочу. Мне претит культура, при которой рассматривается не смысл того, что ты сказал, а ищется «заказ». К слову, ни разу Кайрат Келимбетов меня не просил: «напиши так», «этому скажи так». Более того, я благодарен ему за то, что он позволил мне говорить как есть. Келимбетов — не идеальный человек, в его действиях есть ошибки, но об этом я говорил ему в лицо, и он эту критику принимал, ибо доверял мотивам этой критики. Также, когда он рассматривал мои предложения, это были не дежурные встречи на 5 минут — времени давалось столько, сколько нужно, иногда уходило час-полтора. 

В любом случае за этот год я получил большой профессиональный и жизненный опыт, который надеюсь применить с пользой в будущем.

F: Чем будете заниматься теперь? 

— Сейчас я вернулся в Центр макроэкономических исследований. Есть ряд предложений стать независимым директором в разных учреждениях. Также есть некоммерческие проекты — это фонд Taiburyl, Ассоциация экономистов Казахстана и Центр финансовой медиации. В целом, думаю, этот год будет насыщенным для меня.

Дедолларизация начинается с госкомпаний

F: В декабре правительство и Нацбанк опубликовали список мер, направленных на дедолларизацию экономики Казахстана. Насколько достаточными вы считаете эти меры? Что еще, по вашему мнению, надо сделать?

— Я знаю все подробности того, как появилось это заявление, но не могу их озвучивать. Однако должен сказать, что заявленных мер недостаточно для дедолларизации. Нужен полный комплекс мер на всех уровнях, касающихся вкладчиков, заемщиков, банков, обменных пунктов, госкомпаний, сырьевых экспортеров. Этот план я представлю в статье, которая выйдет на днях, и я на 100% уверен, что он позволит максимально дедолларизировать экономику и обнулит мотивы бегства из тенге в доллары. При этом план не предполагает никаких запретов на использование доллара, проведение операций в инвалюте. Более того, он учитывает падение цены нефти даже до $40 за баррель. Естественно, этот план представлен тем, кто принимает решения и, надеюсь, будет одобрен и реализован.

F: Когда вы ждете первых результатов?

— Если речь идет об эффекте от экономических мер, например, от увеличения суммы гарантии или повышения максимально рекомендуемой ставки по тенговым депозитам, то эффект вряд ли будет. Если речь идет о политическом эффекте (теперь госкомпании должны поддержать позицию своего акционера), то все зависит от того, как будет отслеживаться исполнение. В целом, по моим оценкам,от 50 до 70% «излишнего» спроса на валюту в октябре-декабре пришлось на госсектор. Можно понять действия нацкомпаний до заявления правительства, но не после него.

Если государство хочет, чтобы население доверяло национальной валюте, в первую очередь, это доверие должны оказать государственные структуры. А чтобы вообще обнулить спрос частного сектора на иностранную валюту, который вызван нежеланием потерять на девальвации, надо представить инструменты, гарантирующие компенсацию этих потерь.

Если же не реализовать ничего, то вероятность девальвации очень высока, тем более, что цена на нефть дошла до $50. Но вся загвоздка в том, что девальвация не поможет — сейчас экономические обстоятельства таковы, что от нее больше вреда, чем пользы.

Минус для России – это плюс для Казахстана

F: Насколько зависит сейчас курс тенге от курса рубля по отношению к доллару?

— Если рубль падает в силу экономических причин, то зависимость есть, так как в этом случае цены не растут, а производство наращивается. Это приводит к росту импорта и отрицательного сальдо в торговле с Россией, что мы наблюдали на протяжении 2010-2013. Но если рубль падает в силу политических причин, и есть множество обстоятельств, ухудшающих положение производителей, цены начинают расти, рискуя догнать по скорости ослабление рубля, а объем производства падает. Естественно, импорт и отрицательное сальдо сокращаются, из-за чего снижается отток валюты и давление на курс тенге. Это мы наблюдали в 2014, и скорее всего такая же тенденция проявится в 2015-2016.

F: Разве можно говорить о сокращении импорта из России после покупательского бума, который устроили казахстанцы в соседней стране?

— Массовая скупка казахстанцами российских товаров в октябре-декабре 2014 имела свою специфику. Во-первых, если импорт из России в 2013 составлял в среднем $1,5 миллиарда ежемесячно, то в 2014 упал до $1,2 миллиарда. Если и был всплеск со стороны населения, то оценить это можно косвенно — «лишний» спрос в северных регионах на рубли составил около $40-50 миллионов в месяц. Допустим, кто-то ехал с тенге или долларами, но и в этом случае можно оценить прирост спроса в $100 миллионов в месяц.

Надо учитывать и валютный эффект — при сохранении физического объема импорта из России поставки в долларовом выражении должны уменьшиться, а это уменьшает отток валюты. Особенно это покажет статистика по промышленным товарам, цены на которые растут медленнее, чем на товары потребительского сектора. Кстати, физический объем промышленных товаров достаточно стабилен в силу специфики налаженных связей.

Олжас ХудайбергеновКроме того, надо еще учесть эффект замещения. Если казахстанцы начали покупать автомобили напрямую в России, то продажи в автосалонах Казахстана падают, и, соответственно, сократится импорт машин. То же самое и по другим видам товаров – прямые покупки, которые совершили казахстанцы в РФ, лишь заменяют то, что раньше завозилось через юридические лица, через официальные оптовые каналы. Если объем поставок отдельных товаров вырос, это временный эффект, который означает, что потом поставки уменьшатся – не может потребитель съесть и надеть больше, чем раньше. Более того, доля российского импорта в РК в секторе потребительских товаров и так составляет 50%, и, чтобы расти дальше, Россия должна вытеснять других импортеров, особенно по тем видам товаров, которые не производятся внутри страны (одежда, бытовая техника и т.д.). Да и материальное положение людей таково, что невозможно увеличить потребление и сохранить эти объемы – за всплеском последует спад.

К тому же, российские товары подешевели не только для казахстанцев, но и для граждан других стран, в первую очередь, для самих россиян, что и вызвало резкий рост продаж в торговых сетях — все российские ретейлеры отметили, что вряд ли это предпраздничные распродажи. Кстати, надо понимать, что распродавались остатки ранее ввезенных или произведенных товаров, тогда как новые партии будут однозначно дороже, а потому дешевизна российских товаров дала лишь временный эффект (этого боятся и ретейлеры, считая, что ажиотажный спрос в следующие месяцы обернется резким падением продаж). Тем более, что проблемы в российской банковской системе отразились на заемщиках, и падение промышленного производства в 2014 составит около 10%.

F: Получается, «всероссийская распродажа» не вызовет проблем в казахстанской экономике?

— Конечно, по отдельным позициям, где казахстанские производители конкурируют с российскими, будут проблемы, но, согласно положениям Договора о Евразийском экономическом союзе, у Казахстана есть возможности вводить торговые ограничения в 2015-2017, чем и надо воспользоваться. Впрочем, можно сказать, что эффект от шопинга казахстанцев в России сильно преувеличен, так как рассматривался только поток товаров сам по себе, и не было полного анализа всех взаимосвязей.

Учитывая, что до 2014 Казахстан импортировал из России в 3 раза больше, чем экспортировал, а значит, имел отрицательное сальдо, проблемы российских производителей отразились фактически плюсом для нас. Фактически сыграло правило — «минус на минус дает плюс».

Девальвация в 2015 будет означать девальвацию в 2016

F: Поговорим о другом факторе, который влияет на курс тенге. Здоровье казахстанской валюты традиционно зависит еще и от цен на нефть, которые регулярно обновляют минимумы…

— Это более сильный фактор. Учитывая, что для экономики Казахстана критический уровень равен$60 за баррель (или $55 с учетом возможного снижения импорта в дальнейшем), при перспективе сохранения низких цен в среднесрочном периоде встанет вопрос о восстановлении такого инструмента, как обязательная продажа экспортной выручки.

Учитывая, что цена на нефть падает быстро, высока вероятность ее отскока в ближайшие 3-4 месяца в диапазон $60-80 за баррель и выше. Но к концу года цена на нефть может снова упасть и закрепиться на низких уровнях в следующие годы. Дело в том, что сейчас нефть падает из-за превышения предложения над спросом, хотя в целом сам спрос растет. А вот к концу года он может начать падать из-за нескольких факторов.

F: Перечислите их.

— Во-первых, в этом году Япония планирует восстановить работу большинства АЭС, что снизит потребление нефти. Во-вторых, к концу года в рецессии могут оказаться 7-8 стран из крупнейшей десятки. Это будет говорить о новом мировом кризисе, и тогда цена на нефть будет падать вместе с фондовыми рынками, которые сейчас умудряются расти. А дальше все зависит от масштаба антикризисных вливаний развитых стран в свои экономики.

Это, кстати, еще один фактор, говорящий о том, что сейчас девальвация не поможет. Коррекция курса тенге в 2015 создаст условия для ее повторения в 2016, что вообще поставит под сомнение устойчивость нашей экономики, не говоря уже о финансовой системе.

F: За счет чего казахстанская валюта показывает сейчас такую завидную стабильность?

— Пока нефть стоила больше $60 за баррель, можно было держать курс за счет различных инструментов, не сильно полагаясь на резервы. Сейчас цена уже ниже $60, и здесь пока спасает временной лаг.

F: И все-таки хочется конкретики. Вы по-прежнему считаете, что казахстанцам не стоит опасаться изменения курса тенге в феврале 2015?  

— Если будут реализованы меры, которые обнулят мотивы перехода из тенге в доллары и, соответственно, весь спрос, вызванный страхом потерь от девальвации, вопрос девальвации будет снят в принципе. Если нет, то делать девальвацию придется, но это не решит проблем и не исключит вероятность ее повторения в ближайшем будущем. Помогут лишь меры, которые имеют среднесрочный масштаб. Я пока не говорю конкретно, какие именно, чтобы частичное описание не привело к неверной трактовке.

Кого смоет новая волна кризиса

F: Давайте поговорим о положении дел в казахстанской экономике в целом. Какие внешние и внутренние факторы будут влиять на ее самочувствие в 2015?

— Самый главный внешний фактор – это то, что во второй половине 2015 скорее всего начнется новая волна мирового кризиса. Собственно, она уже началась, только пока имеет региональный оттенок.

Что касается внутренних факторов, то здесь на первый план выдвигается качество системы госуправления, из-за чего даже хорошие меры могут быть плохо исполнены. К сожалению, сейчас госаппарат не работает как единая команда, и более того, там достаточно тех, кто не хочет нести ответственность, но хочет продолжать сидеть в своем кресле. Это не только приводит к очковтирательству, но и создает атмосферу безнаказанности. Фактически сложилась атмосфера, способствующая тому, что «наказывают невиновных, а непричастных награждают».

Среди чиновников достаточно честных и грамотных специалистов, которые готовы нести ответственность при соразмерных полномочиях. Задача — правильно их расставить и обеспечить командную работу. Если это будет сделано, любые экономические проблемы будут решены быстро и эффективно.

F: Каких сюрпризов вы ждете от наступившего года?

— К сожалению, сейчас цена на нефть играет вокруг уровней, которые сильно влияют на все эти показатели, а цену на нефть трудно прогнозировать. Есть разные сценарии, но не знаю, какой из них реализуется. В целом все потенциальные проблемы просчитаны и что-то неожиданное маловероятно.

А вообще от наступившего года я жду не сюрпризов, а хорошего последствия сложившихся обстоятельств: нарастающая экономическая турбулентность хороша тем, что сразу видно, кто чего стоит, причем на всех участках — госсектор, банки, реальный сектор и так далее. Количество тех, кто действительно понимает, что происходит и что надо делать, уменьшается до реального значения, и в итоге эти люди становятся видны тем, кто принимает решения. Будем надеяться, что число таких людей в системе госуправления будет лишь нарастать. Тем более, что у Казахстана есть все возможности не только устранить кризисные процессы, но и обеспечить хороший экономический рост.

Анастасия Новикова, заместитель главного редактора сайта Forbes.kz

Источник: Forbes.kz, информационный партнёр kn.kz

 


0 комментариев:

Обновить

Подписка на статьи
  • Отписаться от рассылки можно в каждом присланном письме.