О. Худайбергенов: «Надо говорить не об активах, а о самой пенсионной системе»

По последним уточненным прогнозам руководства Национального банка, с начала будущего года какую-то часть пенсионных денег зачем-то передадут в управление частным управляющим компаниям. На вопросы «Радиоточки» о том, что переживает пенсионная система страны сегодня, ответил внештатный советник председателя Национального банка, экономист Олжас Худайбергенов

— Как вы оцениваете последние планы Национального банка по передаче и вложению части средств единого накопительного пенсионного фонда обратно в частные руки? Есть ли ощущение, что операторы не знают, что и как делать с пенсионными накоплениями и  работает ли тут рыночный тезис о том, что государство – худший менеджер? — На мой взгляд, накопительная модель пенсионной системы, которая предлагает отчисление со своей зарплаты на свой индивидуальный пенсионный счет - на самом деле, иллюзия. Если ты не можешь определить, будет ли у тебя работа, то не сможешь определить, какая у тебя пенсия, и поэтому накопительные модели предлагаются комбинированные с элементами солидарными. Как, например, в Норвегии, Австралии и Сингапуре. У нас тоже есть вкрапления солидарной модели по четырем направлениям. Во-первых, по пенсионерам, которые получают пенсию по старой модели. Во-вторых, по солидарной схеме формируется пенсия у силовиков, частично у женщин, которые выходят в декретный отпуск, к примеру. В-третьих, это минимальная пенсия, которая будет дана всем, если накоплений не хватит. В-четвертых, это гарантия государства вознаграждения по пенсионным накоплениям на уровне инфляции. Это все хорошо, но нужны более эффективные «вкрапления» солидарной модели, учитывая, что все это реализовано как раз в вышеуказанных странах.— Это полезный, но достаточно общий курс истории…  — Да, поэтому вернемся к нашей накопительной модели. У нас, если человек работает в частном секторе и постоянно работает, то его зарплата зависит от отчислений и доходности. Все накопления поступали в частные НПФ, которые в первые год-два показали бурный рост – это как раз в самом конце 1990-х и начале 2000-х годов, когда бурно росли все показатели в экономике. Было очевидно, что это отнюдь не заслуга НПФ, а больше, скажем прямо - рост цены на нефть. А НПФ показали свою неэффективность в последующие годы, когда цена на нефть росла и дальше, а доходность падала. Чтобы уйти от критики, было предложено считать доходность не за 1 год, а за 3 года, мол, надо смотреть в среднесрочном плане. Потом начал падать и этот показатель, из-за чего расчет доходности увеличили до 5 лет. Плюс ввели понятие базовой надбавки, так как накопления не позволяли большинству получать хорошую пенсию. Удивительно то, что агрессивно критикуя солидарную модель, сторонники накопительной модели старались не замечать, что именно солидарная модель закрывала минусы накопительной, из-за чего нагрузка на бюджет не падала, а только росла. Постепенно доходность по пенсионным накоплениям упала ниже инфляции, и особенно это проявилось после кризиса 2008 года, когда средняя доходность по всем НПФ была ниже в полтора-два раза официального уровня инфляции. А по сравнению с реальной инфляцией разрыв был еще выше. И, когда говорят, что частник управляет лучше чем государство, то понятно, что не во всех отраслях. Кстати, нелишне вспомнить, что в 2009 году американский политолог и экономист Элинор Остром получила Нобелевскую премию именно за то, что доказала, что частная форма управления может быть неэффективной при управлении общественными благами.— Какие конкретно неудобные вопросы к частным НПФ? Когда доходность падает ниже инфляции, это увеличивает нагрузку на бюджет, так как увеличиваются расходы по госгарантии. Вкладчики стали переходить из одного фонда в другой ради получения 2% от накопления, понятно, что НПФ на самом деле дублируют друг друга в части администрирования счетов, и эта функция была совершенно несвойственна им. Каждый НПФ должен был нести расходы на содержание филиалов, маркетинг, IT-инфраструктуру и т.д.  Но это все вторичные минусы, которые были закрыты за счет создания ЕНПФ. Было решено перевести администрирование счетов в один государственный фонд. И здесь нет никакой национализации пенсионных накоплений – индивидуальные счета как были, так и остались. Речь идет лишь об администрировании счетов. Более того, расходы на содержание пенсионной системы упали вдвое, что однозначно плюс для населения.— А что, по-вашему, происходило на рынке?  — Управление активами с целью получить высокую доходность. Однако, этой высокой доходности не было, и предполагалось, что теперь в новом формате, возможно, они смогут получить высокую доходность. Частным НПФ было предложено реорганизоваться в управляющие компании, чтобы сконцентрироваться на управлении активами. И этот формат однозначно лучше для всех – для государства, для самих НПФ, для населения. Но пока шел процесс передачи счетов в ЕНПФ, активами управлял Национальный банк.  Процесс передачи счетов в ЕНПФ длился с октября 2013 года по апрель 2014 года. Потом летом все приводили в порядок, проходил аудит, по итогам которого было решено признать убытки по активам, которые оценивались где-то в 45 млрд. тенге. Еще 45 млрд. тенге убытка было чисто «бумажным». Дело в том, что на балансе НПФ были государственные ценные бумаги (ГЦБ) с доходностью в 5%, а после передачи счетов в ЕНПФ появились ГЦБ с доходностью в 7,5%, из-за чего возникла необходимость переоценки прошлых ГЦБ по новой доходности. Для того, чтобы «старая» бумага приносила 7,5%, надо было снизить оценку ее номинала где-то на 2%, что и вызвало тот самый «бумажный» убыток. Если бы не было этой переоценки, и если бы ЕНПФ получил бы все счета до 1 января, то доходность в 2014 году составила бы около 8%, что выше уровня официальной инфляции. Собственно, такая доходность и была отдельно за вторую половину 2014 года.— Пока у вас все более–менее оптимистично… — Однако, в переданных активах есть еще такие, которые держатся «до погашения» и не оцениваются по рыночной стоимости. У меня есть ощущение, что правильная оценка этих активов выявит новые убытки. И опять же за них будет отвечать государство, а некоторые «эффективные менеджеры» бывших НПФ будут на всех углах говорить о том, что-де государство не может эффективно управлять, а люди будут им верить, просто потому, что по привычке не верят чиновникам. Сейчас, когда все процессы завершены, настал момент, когда можно передать активы частным управляющим компаниям. Однако, здесь будет передано не все, а какая-то часть с постепенным наращиванием объемов по мере роста. Оставшейся частью будет управлять Нацбанк. И тогда будет четко видно, кто лучше управляет, частники, в целом, или государство.— Что, на ваш экспертный взгляд, предстоит делать с активами ЕНПФ? — Думаю, надо говорить не столько об активах, а сколько о самой пенсионной системе. На текущий момент сложилась оптимальная структура, которая сократила расходы населения на содержание пенсионной системы, при этом позволяет управлять активами как государству, так и частным компаниям. Вместе с тем, не устранены глубинные проблемы, но это уже вопрос более сложный, которые предполагает реформу в связке с другими отраслями экономики и государственного управления. В целом, я сторонник того, чтобы сделать внести улучшения, которые есть в Сингапуре, Австралии и Норвегии.— А нынешнее качество инвестиционного портфеля ЕНПФ вас, как вкладчика, устраивает?  — Я детально не разбирался, в какие конкретные активы вложены активы, но примерно знаю раскладку по группам активов, и у меня есть претензии лишь по вложениям в зарубежные активы, которые дают доходность около нуля, пусть даже, они высоколиквидные. Просто учитывая, что мы сами просим внешние займы, легче было бы профинансировать те проекты, на которые и запрашиваются внешние займы. Там-то точно придется отдавать больше, чем получим доходность по внешним активам. В целом же, государство несет ответственность за сохранность накоплений и доходность на уровне инфляции, и здесь больше должен беспокоиться не вкладчик, а государство.— А как вы смотрите на  инвестирование денег пенсионеров в разные секторы экономики? — Тут вопрос такой. Государство все равно получит средства от ЕНПФ. Дело в том, что даже до ЕНПФ, около 50-55% активов НПФ были вложены в государственные ценные бумаги. Зачастую складывалась даже такая ситуация, что НПФ просили Минфин выпустить ГЦБ, так как некуда было вкладывать капиталы. Поэтому разницы нет, государство получает деньги через Минфин или через какую-то другую структуру. Даже, если, например, «КазАгро» вдруг не вернет деньги, то реализуется госгарантия на сохранность накоплений и вознаграждения на уровне инфляции, что дает государству моральное право самому определять через какие каналы ему необходимо получать средства. Кстати, тот же «КазАгро» размещал $1 млрд. на внешних рынках. Если ЕНПФ не будет покупать облигации, то фактически получится так, что ЕНПФ не доверяет «КазАгро», а зарубежные структуры доверяют? На самом деле здесь у того же «КазАгро» больше рисков как раз от внешних займов из-за колебаний тенге по отношению к другим валютам. Этого риска не будет в случае получения средств от ЕНПФ. А с другой стороны, да, у населения сильное недоверие по отношению к тому, что творится в сельском хозяйстве. Ведь тот же инцидент с хищением средств в «Продкорпорации», где назывались разные суммы до 100 млрд. тенге. Ведь масштаб проблем очевиден, и пока населению не предъявлены убедительные доказательства, что наказаны все соразмерно степени вины, а ущерб восстановлен, то покупка облигаций «КазАгро» воспринимается как попытка закрыть «дыры» либо поддержание коррупционной атмосферы... — То есть недоверие здесь определяет? — В общем, сперва должны быть все наказаны, а ущерб восстановлен, а потом пусть запрашивают средства. И точно также по всем остальным государственным и частным компаниям.

radiotochka.kz

 


0 комментариев:

Обновить

Подписка на статьи
  • Отписаться от рассылки можно в каждом присланном письме.